Лекции о Книге Бытие. (Мартин Лютер. Собрание сочинений, т.1)

Собрание сочинений Мартина Лютера Данный текст представляет собой перевод первого тома полного собрания сочинений Мартина Лютера на русский язык.
Перевод на русский язык выполнен фондом "Лютеранское наследие" (переводчик: Валерий Володин). Тект прошел литературное и богословское редактирование и несомненно представляет интерес для всех, кто не может читать Лютера в оригинале.
На этой страничке мы представляем предисловие к этой работе и небольшой фрагмент первой главы. Полная версия отредактированной рукописи русского перевода этого тома также доступна на нашем портале. Информацию об этом можно получить в нижней части страницы.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТОМУ 1

В понедельник 31 мая 1535 года Лютер завершил свои лекции о Псалме 89. По завершении этих лекций он объявил: «Я посвящу оставшиеся годы моей жизни истолкованию Книг Моисеевых» (Luther’s Works 13, стр. 75), и «позднее, если Бог продлит мою жизнь, мы будем толковать Бытие» (ibid. стр. 141). Обычно считается, что в четверг той недели, 3 июня, Лютер начал свои великие «Лекции о Книге Бытие» (Weimar, XLII-XLIV; St. Louis, I-II), представленные в настоящем и последующих томах.

Однако, поскольку обычно Лютер читал лекции по понедельникам и вторникам, представляется более вероятным, что он приступил к своим «Лекциям о Книге Бытие» непосредственно на следующий день, во вторник, 1 июня 1535 года, а не 3 июня, как принято считать (сравните Luther’s Works 13, стр. 75, прим. 1). На протяжении следующих нескольких недель его лекции читались на основании набросков и планов, разработанных им до Быт. 3:14. Из конспектов Вейта Дитриха явствует, что Лютер говорил о Быт. 3:14, когда разразившаяся в июле 1535 года эпидемия чумы заставила его прервать лекции. Из-за чумы Виттенбергский университет 18 июля был переведен в Иену, поэтому запланированная на понедельник 19 июля лекция не состоялась. Неясно, когда именно университет вернулся в Виттенберг, и когда возобновились занятия.

Похоже, что Лютер не возобновлял своих «Лекций о Книге Бытие» до 25 января 1536 года, когда он приступил к рассмотрению Быт. 3:15. Упоминания об «уповании» в этой части комментария очевидно соответствовали настроениям, царившим в университете во время и после чумы. Из застольных бесед, датированных 27 октября – 4 ноября 1536 года, явствует, что к осени того года Лютер в своих лекциях дошел до девятой главы Бытия (смотрите Luther’s Works 2, «Предисловие»). Следовательно материал, представленный в первом томе «Лекций о Книге Бытие», связан с преподавательскими трудами Лютера середины 1535 – начала 1536 годов. Точнее установить хронологию этих лекций не возможно. Дошедшие до нас лекции почти полностью лишены указаний на события того времени, а некоторые присутствующие указания очевидно вставлены в текст позднее. То есть они не предоставляют сведений о процессе чтения лютеровских лекций. Поэтому историческое введение не может содержать многочисленных подробностей, касающихся времени и обстоятельств их появления.

Однако в историческом введении к этим «Лекциям о Книге Бытие» должна быть рассмотрена проблема более серьезная, чем хронология – подлинность и целостность материала самих лекций. Ведь дошедший до нас текст не вышел прямо из-под Лютеровского пера и даже не является конспектом его лекций, это переработанный и отредактированный конспект. На примерах других комментариев, где мы располагаем как записями лекций, так и печатными текстами, очевидно, что издатели Лютеровских библейских комментариев позволяли себе гораздо большую свободу при подготовке его лекций к публикации, нежели это допускается современными правилами редактирования и книгоиздательства (сравните Luther’s Works, 13, «Предисловие», стр. xi-xii). Поэтому там, где имеется лишь печатный текст, мы имеем основание опасаться редакторских добавлений и изменений.

Как указал Петер Мейнгольд (Meinhold), ведущий исследователь «Лекций о Книге Бытие», признаки этого очевидны. Например вновь и вновь встречаются обращения к «читателю» (хотя перед нами лекции). Мы уже упоминали о наличии исторических ссылок, представляющих собой явные анахронизмы и очевидно вставленных редакторами. Привлекает внимание точность, с которой приведено большинство цитат из классиков. Лютер обладал превосходной памятью, о чем свидетельствуют его библейские цитаты. Он также знал некоторые классические произведения почти наизусть. Но здесь, в «Лекциях о Книге Бытие», цитаты почти повсюду точны, там же, где возможно сравнение конспектов лекций с печатными текстами, становится очевидно, что издатели брали подходящие фразы или ссылки из Лютеровских лекций и превращали их в развернутые и точные цитаты.

Некоторые цитаты из классиков не основаны даже на подходящих фразах или ссылках, но вставлены издателями, потому что они сочли их уместными. И нам не удастся определить достоверно, какие классические цитаты использованы Лютером, а какие нет. То же самое верно в отношении цитирования христианских авторов. Лютер конечно же основательно знал произведения св. Августина, поэтому очевидно, что значительная, если не большая часть ссылок на Августина основана на его собственных лекциях. Он также изучал других авторов, о чем ясно свидетельствуют несомненно аутентичные Лютеровские произведения. Неоднократные ссылки свидетельствуют о его отношении к трудам Николая Лиры, на которые «Лекции о Книге Бытие» опираются в вопросах раввинистических учений, отраженных в них и по крайней мере в некоторых рассматриваемых толкованиях отцов Церкви. Мы воспользовались трудами Лиры из инкунабулы 1492 года, озаглавленной Postilla fratris Nicolai de lyra de ordine minorum super Genesim Exodum Leviticum Numeri Deutronomium [sic] Josue Judici Regum & Paralyppomenon. Cum additionibus pauli episcopi Burgensis. (Поскольку труды Лиры встречаются довольно редко, мы воспроизвели обширные цитаты из них в некоторых примечаниях, чтобы показать читателю образцы Лютеровских экзегетических источников). Еще нам известно, что в 1509-1510 годах Лютер читал лекции по «Сентенциям» Петра Ломбардского, на которые он также ссылался в своем комментарии. Но нет уверенным в том, сколько цитат даже из этих произведений действительно принадлежало ему.

Однако проблема аутентичности и целостности приобретает наибольшую остроту не в связи с Лютеровской эрудированностью, а в связи с истинной его богословской позицией. Исследования Петера Мейнгольда привели его к выводу, что богословие «Лекций о Книге Бытие» также было изменено издателями, чтобы привести его в соответствие с возраставшей ортодоксальностью второго поколения лютеран. Он основывает свое заключение на исследовании богословия Вейта Дитриха в соотношении как с Лютером, так и с Меланхтоном. В некоторых случаях он доказал, что Дитриховская версия Меланхтоновского богословия наложил отпечаток на Лютеровские суждения и выражения, а в других случаях он показал большую вероятность такого воздействия. Это привело его к весьма скептическому взгляду на достоверность «Лекций о Книге Бытие» как источника, свидетельствующего о суждениях зрелого Лютера.

Оправдан ли такой скепсис? Исследования профессора Мейнгольда конечно же бросают тень сомнения на те разделы комментариев, в которых Лютер звучит больше как Меланхтон, нежели как тот Лютер, которого мы знаем. Определенные сомнения непременно возникают в отношении фрагментов, представляющих такие привнесенные идеи, как доказательства существования Бога, рационалистические рассуждения о естественном бессмертии человеческой души, защита астрологии и тому подобное. Это передалось от Меланхтона через его учеников к более поздним лютеранским богословам, однако Лютер очевидно не был источником таких идей. И читатель должен помнить о таком влиянии, ссылаясь на «Лекции о Книге Бытие» в доказательство того, что Лютер придерживался суждений, не вполне подтверждаемых другими его произведениями. Следует признать, что в такой степени Мейнгольдовский скепсис оправдан.

С другой стороны, сами принятые Мейнгольдом критерии не являются несомненными. Принимая как должное особое внимание к раннему Лютеру, ставшее обязательным для прошлого поколения исследователей Лютера, Мейнгольд сделал ранние Лютеровские суждения нормативными для своих заключений об аутентичности многих фрагментов настоящих комментариев, не вызывающих подозрений в других отношениях. Такая методика не позволяет нам принять выводы Мейнгольда целиком. Он также не отрицает наличия в лекциях обширных материалов, исходящих непосредственно от Лютера. В отношении большинства разделов любой ответственный историк богословия должен заключить, что если Лютер в действительности этого не говорил, трудно представить, как Вейт Дитрих или даже сам Меланхтон могли бы такое выдумать. Поэтому «Лекции о Книге Бытие» являются незаменимым источником сведения о воззрениях Лютера, поскольку они содержат его рассуждения по сотням доктринальных, нравственных, экзегетических и исторических вопросов. Иногда видны следы деятельность редакторских рук, но голос все равно остается Лютеровским (сравните Luther’s Works 22, «Предисловие», стр. xi.).


J.P.


Для ознакомления со стилем повествования предлагаем нашим читателям небольшой фрагмент из первой главы данного тома.

26. "Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему".

Здесь у Моисея опять употреблено новое выражение. Не сказано: «Да придет море в движение», «Да произведет земля травы», или: «Да породит». Господь изрек: «Сотворим». То есть он подразумевал очевидное рассуждение и намерение. Он не делал ничего подобного в отношении прежних творений. Тогда без всякого рассуждения и совещания Он сказал: «Да придет море в движение», «Да произведет земля», и т.д. Но теперь, желая сотворить человека, Бог призвал Самого Себя к совещанию и объявил о некоем рассуждении.

Посему, во-первых, здесь указано на громадное различие между человеком и всеми прочими творениями. Звери весьма напоминают человека. Они живут вместе, они питаются вместе, они получают свою пищу из одних и тех же источников, они спят и отдыхают вокруг нас. Поэтому, если вы примете в расчет их образ жизни, их пищу и их средства к существованию, то сходство весьма велико.

Но здесь Моисей указал на громадное различие между этими живыми существами и человеком, сказав, что человек был сотворен по особому намерению и промыслу Божию. Это свидетельствует о том, что человек являлся творением, значительно превосходящим остальные существа, живущие физической жизнью, особенно поскольку его природа еще не была испорчена. Эпикур утверждал, что человек был сотворен лишь для того, чтобы есть и пить. Но это равнозначно отказу от признания разницы между человеком и прочими животными, также имеющими свои желания и следующими им. Здесь текст определенно отделяет человека, говоря, что Бог в особом обсуждении рассмотрел сотворение человека, а также сказано, что Он сотворил человека по образу Божию. Этот образ является чем-то совершенно иным, нежели заботы чрева, то есть пища и питье, вещи, которые животные тоже понимают и ценят.

Итак, Моисей свидетельствует людям, помышляющим о духовном, что мы были сотворены для лучшей жизни в будущем, нежели могла бы оказаться наша физическая жизнь, даже если бы наша природа оставалась неповрежденной. Потому исследователи верно говорили: «Даже если бы Адам не впал во грех, все же, после того как появилось определенное количество святых, Бог перенес бы их из этой животной жизни в духовную жизнь».[1] Адам не должен был жить без пищи, питья и размножения. Но в предопределенное время, после того как численность святых достигла полноты, эти физические дела подошли бы к концу, и Адам вместе со своими потомками был бы перенесен в вечную и духовную жизнь. Но всё же эти дела физической жизни (такие как еда, питье, размножение, и т.д.) были бы служением, угодным Богу. Мы могли бы также совершать это служение Богу без порока похоти, без всякого греха и без страха смерти, имеющих мест ныне, после грехопадения. Разумеется, эта жизнь была бы приятной и удивительной, жизнью, о которой мы действительно можем размышлять, но которой мы не сможем достичь в этом мире. Но у нас есть вера в духовную жизнь после этой жизни и в предопределение к этой жизни в Раю, который был создан и утвержден Богом, и мы с уверенностью ожидаем этого благодаря заслуге Христовой.

Посему следует обратить внимание на этот текст, в котором Святой Дух наделил человеческую природу столь славным достоинством и отделил ее от всех прочих творений. Его физическая, или животная жизнь действительно должна была уподобиться жизни зверей. Как звери имеют потребность в пище, питье и отдыхе, чтобы укреплять свои тела, так и Адам, даже в своей невинности, должен был бы пользоваться ими. Но сказанное, что человек был сотворен для физической жизни таким образом, что при том он был сотворен по образу и подобию Божию, является указанием на иную, лучшую жизнь, нежели физическая.

Таким образом, Адам имел двойственную жизнь – физическую и вечную, хотя она была явлена еще не ясно, но лишь в уповании. Тем временем он бы ел, пил, трудился, плодился, и т.д. Вкратце я хочу обратить внимание на эти факты, касающиеся различия, которое Бог установил через Свое совещание, отделив нас от прочих животных, с которыми Он позволил нам жить. Ниже мы еще рассмотрим эти вопросы подробнее.

Во-вторых, слово «сотворим» направлено на подтверждение тайны нашей веры, согласно которой мы исповедуем, что от вечности Бог един, и что в едином Божестве существуют три отдельные Ипостаси: Отец, Сын и Святой Дух. Иудеи действительно стремятся различными способами обойти этот фрагмент, но они не выдвигают против него ничего здравого. Эти слова их беспокоят до смерти, если воспользоваться выражением Оккама, применявшего его к досадным и трудным проблемам, которые он не мог решить.[2]

Например, иудеи говорят, что Бог так беседует с Ангелами, с землей и с другими творениями.[3] Я же спрошу: Почему Он не делал этого прежде? Во-вторых: Какое дело Ангелам до сотворения человека? В-третьих, Он не упомянул Ангелов, а просто сказал: «Мы». Значит речь шла о создателях и творцах. Конечно же этого нельзя сказать об Ангелах.

В-четвертых, также никоим образом нельзя утверждать, что мы были сотворены по образу Ангелов. В-пятых, здесь сказано как «сотворим», так и «сотворил», во множественном и в единственном числе. Тем самым Моисей ясно и убедительно показал нам, что в Самом Божестве и в Творящей Сущности имеет место одна неразделимая и вечная множественность. Даже врата ада (Мф. 16:18) не смогут отнять это у нас.

Далее, заявления иудеев, что Бог беседовал с землей о земле, также глупость. Ведь земля не является нашим Создателем. Более того, почему бы Ему тогда лучше не поговорить с солнцем, поскольку Аристотель сказал: «Человек и солнце приводят человека к бытию».[4] Но это также не годится, ведь мы были созданы не по образу земли, по образу тех Творцов, которые сказали: «Сотворим». Эти Творцы – три отдельных Ипостаси единой Божией сущности. Мы – образ этих трех Ипостасей, как будет сказано позднее.

Совершенно смехотворно утверждение Иудеев, будто Бог следует обычаю князей, которые ради поддержания чести говорят о себе во множественном числе. Святой Дух не подражает придворным манерам (так это называется), Святое Писание также не допускает подобной манеры речи. Следовательно это является определенным указанием на Троицу, на то, что в одной Божией сущности имеют место три Ипостаси: Отец, Сын и Святой Дух. Потому Бог также не разделяется в том, что касается Их деяний, ведь все три Ипостаси здесь действовали совместно и сказали: «Сотворим». Отец не сотворил одного человека, Сын – другого, а Святой Дух – третьего. Но Отец, Сын и Святой Дух, единый Бог является Инициатором и Творцом одного и того же деяния.

Также невозможно разделить Бога субъективно[5]. Поскольку Отца возможно познать только в Сыне и через Святого Духа. Следовательно Бог един как объективно, так и субъективно. Однако Самом Себе, что касается Его субстанции или сущности, Он – Отец, Сын и Святой Дух, три самостоятельные Ипостаси единого Божества.

Эти доказательства должны быть для нас драгоценны и желанны. Хотя как иудеи так и турки насмехаются над нами из-за того, что мы убеждены в существовании единого Бога в трех Ипостасях, но, если они не дерзнут отрицать авторитет Писания, этот фрагмент, а также приведенные выше, заставят их принять наши взгляды. Они могут насмехаться над этими идеями, чем усердно занимаются иудеи. Но при том в их сердцах остается это маленькое жало: «Почему Он сказал: “Сотворим”?». А также: «Почему Моисей использовал множественное число существительного?» Они не в силах изгнать из своих умов эти мысли, хотя и могут задавать вопросы различного рода. Если бы глумление над этими свидетельствами было разумно, неужели вы думаете, что у нас не нашлось бы возможности делать то же самое? Но для нас авторитет Писания слишком велик, особенно потому что Новый Завет свидетельствует об этом еще яснее. Сын, пребывающей в недре Отчем (Ин. 1:18), учит нас о том же гораздо яснее, а нежелание верить Ему является величайшим богохульством, ведущим к вечной смерти. Посему убирайтесь прочь, слепые извратители Божиих учений, до времени суда над вами!

Если вы скажете, что эти свидетельства слишком неопределенны для доказательства столь важного артикула веры, я отвечу, что в те времена этим утверждениям надлежало быть столь неясными по Божию замыслу, или по крайней мере потому, что все было оставлено для того грядущего Господа, до пришествия Которого было отсрочено восстановление всего творения (Деян. 3:21), всего знания и всех откровений. И то, о чем учили прежде как бы в виде загадок, Христос сделал ясным и повелел проповедовать простым языком. Но все же святые Патриархи имели это знание от Святого Духа, хотя и не с такой ясностью, как теперь, когда в Новом Завете мы слышим упоминание об Отце, Сыне и Святом Духе. Когда пришел Христос, этим печатям надлежало быть сломанными, и то что прежде передавалось неясными словами, лишь из уважения к грядущему Учителю, надлежит проповедовать просто. Если бы Святой Дух не отсрочил эту ясную информацию до времен Нового Завета, ариане появились бы задолго до Рождества Христова. Итак в последние дни Святой Дух пожелал противостать диаволу с этим солнцем знания, наложить повязку на его глаза, заставить его еще больше завидовать людям из-за этого ясного знания, и таким образом еще больше терзать его.

В-третьих, здесь возникает как бы море вопросов: Что такое образ Божий, по которому, как сказал Моисей, был сотворен человек? Августин много говорил об этом в своем объяснении данного фрагмента, особенно в своей книге «О Троице».[6] Более того, остальные доктора в общем последовали за Августином, сохранившим Аристотелевскую позицию, согласно которой образ Божий – это силы души – память, разум или интеллект, а также воля. Эти три, как они говорят, составляют образ Божий, присутствующий во всех людях. Точно так же, говорят они, как в Божестве Слово рождается из сущности Отца, а Святой Дух является удовольствием Отца, так и у человека из памяти исходит слово души, которая является разумом. Когда это происходит, воля производит то, что она видит как разум, и находит в этом удовольствие.

Более того, они говорят, что подобие состоит в дарах благодати.[7] Как подобие является некоторым совершенством образа, так же, говорят они, наша природа совершенствуется через благодать. Итак, подобие Божие состоит в том, что памяти дается надежда, разуму – вера, а воле – любовь. Таким образом, говорят они, человек сотворен по образу Божию, то есть он имеет разум, память и волю. Также человек сотворен по подобию Божию, то есть разум просвещен верой, памяти дана уверенность через надежду и непоколебимость, а воля украшена любовью.

В-третьих, они также устанавливают другие различия, а именно, что память есть образ силы Божией, разум – Его мудрости, а воля – Его справедливости, и т.д. Таким образом Августин и прочие после него в основном направляли усилия на измышление различного рода троичности в человеке, поскольку они верили, что так можно легче увидеть образ Божий. Хотя эти довольно привлекательные размышления в конечном счете свидетельствуют об интеллектуальной проницательности и свободе, они очень мало способствуют правильному объяснению образа Божия.

Поэтому, даже не осуждая их и не находя вины в тех усилиях и тех размышлениях, которыми всё связывается с Троицей, я вовсе не уверен, что они очень полезны, особенно когда впоследствии они развиваются дальше, поскольку сюда также добавляется дискуссия о свободе воли, происходящая из этого образа. Они утверждают, что поскольку Бог свободен, а человек сотворен по образу Божию, он также имеет свободные память, разум и волю. Отсюда появляется множество легкомысленных утверждений, которые либо не были сформулированы надлежащим образом, либо впоследствии были поняты превратно. Таково происхождение опасного мнения, что в управлении людьми Бог позволяет им действовать по собственному побуждению. Из этого убеждения вышло множество неудобоваримых идей. Это подобно изречению: «Бог, сотворивший тебя без тебя, не спасет тебя без тебя».[8] Отсюда делается вывод, что свободная воля содействует, будучи предшествующей и действенной причиной спасения.[9] От этого не отличается и утверждение Дионисия, хотя оно и опаснее предыдущего – он говорил, что хотя бесы и люди пали, однако же их естественные дары, такие как разум, память, воля, и т.д., остались неповрежденными.[10] Но если это правда, отсюда следует, что своими естественными силами человек может совершить собственное спасение.

Эти очень опасные мнения отцов обсуждались во всех церквях и школах, но я действительно не понимаю, чего намеревались добиться отцы с их помощью. Поэтому мой совет – читать их с осторожностью. Они часто высказывались под влиянием эмоций и особых настроений, которых мы не имеем и не можем иметь, поскольку не находимся в подобных обстоятельствах. Так что неискушенные люди усваивают всё без разбора в том смысле, который они этому придают, а не в том смысле, который подразумевался у отцов. Но я пройду мимо этих дел и вернусь к теме.

Я боюсь, что с момента утраты через грех этого образа, мы ни в коей мере не можем его понять. У нас действительно есть память, воля и разум, но они чрезвычайно испорчены и чрезвычайно серьезно ослаблены, если выразиться точнее, они совершенно поражены проказой и нечисты. Если эти способности являются образом Божиим, то значит и сатана был сотворен по образу Божию, ведь он несомненно обладает этими естественными дарами, такими как память и весьма превосходный интеллект, а также очень сильная воля, значительно превосходящая человеческую.

Значит образ Божий это нечто совершенно иное, это особое деяние Божие. Если же кто-то всё же настаивает, что эти способности являются образом Божиим, пусть тогда он признает, что они являются как бы прокаженными и нечистыми. Подобным же образом мы все-таки называем прокаженного человека человеком, хотя в его прокаженной плоти почти все мертво и бесчувственно, кроме того, что он весьма испорчен похотью.

Следовательно образ Божий, по которому был сотворен Адам, являлся чем-то гораздо более выдающимся и превосходным, поскольку очевидно, что никакая проказа греха не прилеплялась к его разуму или воле. Все его внутренние и внешние чувства были чистейшего рода. Его разум был самым ясным, его память – наилучшей, а его воля – самой решительной, и все это при самом прекрасном спокойствии ума, без какого-либо страха смерти и без какого-либо смущения. К этим внутренним качествам также прилагались самые прекрасные и превосходные качества тела и всех органов, качества, которыми он превосходил все прочие живые творения. Я полностью убежден, до грехопадения Адама его глаза были столь зоркими и ясными, что превосходили глаза рыси и орла.[11] Он был сильнее львов и медведей, сила которых весьма велика, и он обращался с ними, как мы обращаемся со щенятами. При том и качество плодов, употребляемых им в пищу, также было значительно лучше, чем теперь.

Но после грехопадения смерть, как проказа, проникла во все наши способности восприятия, так что своим разумом мы даже не можем понять этот образ. Адам не познал бы свою Еву, не будучи в самых свободных отношениях с Богом, не обладая волей, послушной Богу и свободной от всякого злого помышления. Теперь, после грехопадения, мы все знаем, сколь великое вожделение обитает во плоти, которая страстна не только в своем желании, но и в отвращении после достижения желаемого. Таким образом в обоих случаях мы видим не здравый разум и благую волю, но лишь вожделение большее, чем у скотов. Разве это не пагубная проказа, от которой Адам был свободен до грехопадения? Кроме того, он был более сильный и чуткий, чем прочие живые существа. Насколько человека сегодня превосходят вепри слухом, орлы – зрением, а львы – силою? Поэтому никто не может вообразить, насколько лучшей была природа тогда, чем теперь.

Посему мое понимание образа Божия таково, что Адам имел его в своем существе и не только знал Бога и веровал, что Он благ, но также жил полностью благочестивой жизнью, то есть не имел страха смерти или без какой-либо другой опасности и довольствовался Божиим благоволением. Так это в Еве, которая говорила со змеем без всякого страха, как мы с ягненком или с собакой. По этой причине также Бог объявил наказание в случае нарушения Его заповеди: «В день, в который ты вкусишь от сего дерева, смертью умрешь». Он как бы сказал: «Адам и Ева, теперь вы живете без страха, вы не переживали смерти и не видели ее. Это Мой образ, которым вы живете, подобно тому, как живет Бог. Но если вы согрешите, то потеряете этот образ и умрете».

Итак мы видим, с какими великими опасностями и с каким множеством разновидностей и рисков смерти вынуждена сталкиваться эта порочная природа, переживая их в добавок к отвратительной похоти и другим греховным страстям и неподобающим желаниям, возникающим в сердцах всех людей. Мы никогда не бываем уверенными в Боге, опасения и страхи беспокоят нас даже во сне. Эти и подобные напасти являются образом диавола, запечатленного на нас. Но Адам жил в высшем блаженстве и свободе от страха. Он не боялся огня, воды или других неудобств, которые осаждают нашу жизнь, и которых мы чрезмерно опасаемся.

Пусть желающие преуменьшают первородный грех, но из грехов, которые он производит, и из наказания, которое он навлекает, очевидно, что он является величайшим из грехов. Подумайте об одной только похоти. Разве она не является самой чудовищной, как в своем неистовстве, так и в своей отвратительности? Более того, что мы скажем о ненависти к Богу и о богохульстве? Это явные нравственные недостатки, которые действительно свидетельствуют, что образ Божий утрачен.

Посему, говоря об этом образе, мы говорим о чем-то неведомом. Мы не только не имели подобного опыта, но постоянно переживаем нечто противоположное и не слышим ничего, кроме пустых слов. Адам имел просвещенный разум, истинное познание Бога и самое искреннее желание любить Бога и своего ближнего, потому Адам принял Еву и тотчас признал ее своей собственной плотью. К этим способностям следует добавить другие, меньшие, но чрезвычайно важные дары (если сравнить их с нашими слабостями), такие как совершенное знание природы животных, трав, плодов, деревьев и остальных творений.

Если все эти качества соединить, неужели они не составят и не произведут такого человека, в котором признаете отражение образа Божия, особенно если добавить владычество над творениями? Подобно тому, как Адам и Ева признавали Бога своим Владыкой, так позднее они сами владычествовали над другими творениями в воздухе, в воде и на земле. Кто смог бы должным образом описать эту славу словами? Я полагаю, что Адам мог одним словом приказывать льву, подобно тому, как мы приказываем дрессированной собаке. И он был свободен возделывать землю, дабы производить то, что желал. Последующее наше исследование покажет, что терния и волчцы в то время не существовали. Подобным же образом я полагаю, что в те дни звери не были столь свирепы, как теперь.

Но это состояние является следствием первородного греха, и от него происходит повреждение всех остальных творений. Я убежден, что до грехопадения солнце было ярче, вода – чище, деревья – более плодовиты, а поля – более изобильны. Но из-за грехопадения и этого ужасного повреждения не только наша плоть оказалась изуродована проказой греха, но и всё, чем мы пользуемся в этой жизни, было испорчено, как мы отчетливо покажем ниже.

Но теперь Евангелие произвело восстановление этого образа. Действительно, разум и воля сохранились, но то и другое весьма повреждено. То есть Евангелие делает так, что мы вновь образуемся по этому родному и воистину наилучшему образу, ибо мы родимся вновь к вечной жизни, или скорее к упованию вечной жизни через веру, дабы жить в Боге и с Богом и пребывать в единстве с Ним, как сказал Христос (Ин. 17:21).

И воистину, мы возрождаемся не только для жизни, но и для праведности, ибо вера получает заслугу Христову и познаёт, что мы были освобождены через смерть Христа. Из этого источника происходит наша вторая праведность, то обновление жизни, благодаря которому мы усердно повинуемся Богу, как нас учит Слово, и в чем нам помогает Святой Дух. Но эта праведность только начинается в земной жизни и не может достичь совершенства в этой плоти. Однако она угодна Богу, но не как совершенная праведность или уплата за грех, а поскольку она исходит из сердца и возлагает свое упование на милость Божию во Христе. Более того, Евангелие делает так, что нам даруется Святой Дух, производящий в нас сопротивление неверию, зависти и прочим порокам, чтобы мы всерьез стремились к прославлению имени Господня, Его Слова, и т.д.

Итак, образ нового творения начинает восстанавливаться через Евангелие в жизни сей, но это не будет завершено здесь. Когда же это завершится в Царстве Отца, воля станет воистину свободной и благой, разум – воистину просвещенным, а память – твердой. Тогда также все другие творения будут под нашей властью в большей степени, нежели это было в Адамовом Раю.

До тех пор, пока это в нас не совершилось, мы не можем иметь надлежащего знания о том, каков был образ Божий, утраченный из-за грехопадения в Раю. Но мы констатируем то, чему учат вера и Слово, которые как бы на расстоянии показывают нам славу Божия образа. Подобно тому, как в начале небо и земля являлись, так сказать, незавершенными массами, прежде чем был добавлен свет, так и праведные люди имеют в себе тот незавершенный образ, который Бог доведет до совершенства в тех, кто верует в Его Слово при наступлении Последнего Дня.

Итак, тот образ Божий был чем-то наипрекраснейшим, в нем присутствовали вечная жизнь, вечная свобода от страха и всякое благо. Однако через грехопадение этот образ был настолько затемнен и поврежден, что мы даже не можем постичь его своим разумом. Хотя мы и произносим эти слова, где человек, способный понять, что значит жить жизнью, свободной от страха, без ужасов и опасностей, быть мудрым, честным, добрым и свободным от всяческих бедствий, как духовных, так и физических? Но еще важнее то, что Адам был приготовлен к вечной жизни. Он был сотворен таким образом, что до тех пор, пока жил этой физической жизнью, он возделывал землю – не так, словно выполнял досадное поручение и изнурял свое тело трудом, но с величайшим удовольствием, не просто проводя время, но в послушании Богу и в подчинении Его воле.

После физической жизни должна была наступить духовная жизнь, в которой он не пользовался бы физической пищей и не делал бы других обычных земных дел, но жил бы ангельской, духовной жизнью. Согласно тому, как грядущая жизнь изображена в Святом Писании, мы не будем есть, пить или осуществлять какие-то иные физические функции. Потому св. Павел сказал (1 Кор. 15:45): «Первый человек Адам стал душою живущею», то есть он жил животной жизнью, нуждаясь в пище, питье, сне, и т.д. «А последний Адам есть дух животворящий», то есть он станет духовным человеком, когда возвратится в образ Божий. Он уподобится Богу в жизни, праведности, святости, мудрости, и т.д. Затем следует:

"И да владычествует он над рыбами морскими...", и т.д.


[1] Сравните: Петр Ломбардский, Sententiarium libri quatuor, II, Dist. XX, Patrologia, Series Latina, CXCII, 692-694.

[2] Уильям Оккам (ок. 1300 – ок. 1349) был критиком томистской схоластики, оказавшим влияние на Лютера.

[3] Лира привел пример такой экзегезы из «Равви Эбен Эзра» (Быт. 1:26).

[4] Вероятно, ссылка на: Аристотель, De generatione et corruptione, II, гл. 10.

[5] Из-за изменения противопоставления между субъектом и объектом в семнадцатом и восемнадцатом веках использованный здесь термин objective следует переводить как «субъективно», а не «объективно».

[6] Августин, «О Троице», IX-XI.

[7] Различение «образа» и «подобия», соответствующее еврейскому тексту, восходит по крайней мере к Иринею, «Против ересей», V, гл. 6, пар. 1.

[8] Афоризм Августина.

[9] Действенная причина есть «то, с чего начинается изменение или покой после изменения». Аристотель, «Метафизика», V, гл. 2.

[10] Сравните Luther’s Works, 13, стр. 110, прим. 55.

[11] Сравните Luther’s Works, 12, стр. 119, прим. 8.




Полный текст для чтения на компьютере

Полный текст этой книги доступен в формате PDF. Его можно приобрести, кликнув мышкой по кнопке слева, или по этой ссылке.
Текст представляет собой отредактированный перевод в формате PDF, который можно читать на мониторе персонального компьютера, а также при помощи специальных устройств для чтения электронных книг. Доставка текста (заархивированного файла) производится в течение нескольких минут после зачисления средств.



Вернуться в каталог


© since 1992 | Лютеранское наследие
Сегодня

Лютеранское наследие

Мартин Лютер. Собрание сочинений. Том 1